Взрыв на китайском нефтяном месторождении усугубил глобальный энергетический шок

Война на Ближнем Востоке уже сорвала поставки углеводородов. МЭА и МВФ называют происходящее крупнейшим сбоем в истории. А теперь на этом фоне новостные агентства сообщают о взрыве на китайском нефтяном месторождении — очередное напоминание о том, насколько хрупка глобальная энергосистема.


Энергетический шок, вызванный конфликтом США и Израиля с Ираном, беспрецедентен. Международное энергетическое агентство (МЭА) констатировало: война полностью перевернула глобальные перспективы потребления нефти. Цифры говорят сами за себя. Нападения на объекты и фактическое закрытие Ормузского пролива привели к потере поставок 10,1 млн баррелей в сутки в марте. В апреле эта цифра может вырасти ещё на 2,9 млн. Через Ормузский пролив, напомню, проходит около 20% мировых поставок нефти, нефтепродуктов и сжиженного природного газа.

МВФ смоделировал три сценария. Оптимистичный — война краткосрочна, средняя цена барреля в 2026 году составит $82. Но есть и тяжёлый вариант: затяжной конфликт поднимает нефть до $110 за баррель в этом году и до $125 — в следующем. Глобальная инфляция взлетит выше 6%, а рост мировой экономики упадёт ниже 2% — это уровень, который с 1980 года наблюдался лишь четырежды, последний раз во время пандемии. Впрочем, даже в оптимистичном сценарии темпы роста будут ниже прежних прогнозов — 3,1% вместо 3,3%. Мир балансирует на грани рецессии.

Отдельный риск — Китай. В поисках альтернативных источников КНР наращивает закупки российской нефти, но этого недостаточно. И в самый неподходящий момент приходят новости о взрыве на китайском нефтяном месторождении. Ранее в этом году в Китае уже произошло несколько инцидентов на нефтяных объектах: взрывы цистерн с сырой нефтью в провинции Шэньси, ЧП на НПЗ в Ляонине. Каждая такая авария в условиях глобального дефицита вызывает дополнительный всплеск цен.

Парадокс в том, что кризис запускает и структурные изменения. МЭА прогнозирует самое глубокое сокращение спроса на нефть со времён пандемии — 1,5 млн баррелей в сутки во втором квартале 2026 года. Это та самая «корректировка», о которой эксперты говорят шёпотом: мир вынужден учиться жить с меньшим количеством нефти. И начинает активно переходить на альтернативы.

Азия и Африка, наиболее пострадавшие от перебоев с поставками ближневосточной нефти, ускоряют развитие ядерной энергетики. Страны с действующими АЭС наращивают мощность, неядерные государства форсируют долгосрочные планы по строительству реакторов. Война спровоцировала глобальный «ядерный ренессанс». Япония после старта войны подписала с США сделку на $40 млрд и возобновила работу крупнейшей в мире АЭС. Южная Корея увеличивает генерацию, Бангладеш спешит запустить реакторы «Росатома». В Африке Кения, Руанда и ЮАР ускоряют собственные ядерные программы. Уран — новое золото энергетического перехода.

А что с самим проливом? Сегодня, 17 апреля, в Париже проходит международная видеоконференция по Ормузскому проливу, которую совместно проводят Макрон и Стармер. Формально цель — создать многонациональную инициативу по защите свободы судоходства. Однако ожидания от встречи, по данным Financial Times, очень низкие. Один из собеседников газеты описал её как «ответ на давление Трампа». Никто из чиновников США в конференции участвовать не будет. Европейские планы по разблокировке пролива выглядят скорее демонстрацией решимости, чем реальным оперативным планом. Третий этап — развёртывание военно-морских сил — невозможен без прочного мира в регионе.

Энергетический шок уже перекраивает мировую экономику, меняет структуру спроса и закладывает основы нового — атомного — энергетического порядка. Взрыв на китайском месторождении — лишь ещё один сигнал. Миру придётся пересмотреть не только цены на бензин, но и сами принципы энергоснабжения на годы вперёд. Нефтяная эра не закончилась, но её правила переписываются прямо сейчас.