Война в Иране и блокада Ормуза: сколько теряют монархии Залива

Война между США, Израилем и Ираном, начавшаяся 28 февраля 2026 года, и фактическая блокада Ормузского пролива обернулись для арабских монархий Залива самым тяжёлым экономическим ударом со времён нефтяного кризиса 1973 года. По данным Программы развития ООН, совокупные потери региона уже измеряются сотнями миллиардов долларов.


Цифры по нефтяной части кризиса считаются проще всего. По оценке Международного энергетического агентства, к 12 марта совокупная добыча Саудовской Аравии, Ирака, ОАЭ и Кувейта упала минимум на 10 млн баррелей в сутки — около 10% мирового производства. За первые пять недель войны страны Залива, по данным Oilprice и Chatham House, потеряли не менее 15,1 млрд долларов нефтегазовой выручки. Еженедельная потребность шести стран Совета сотрудничества в заёмном финансировании удвоилась: с 1,7 до 3,5 млрд долларов.

Бьёт неравномерно. Саудовская Аравия частично спасается трубопроводом Восток-Запад на Янбу: через него удалось перенаправить около 700 тыс. баррелей в сутки из шести миллионов, шедших через Ормуз. Прогноз роста ВВП королевства, по оценке Всемирного банка, понижен с 4,5% до 3,1%. До войны картина была обратной: ненефтяной сектор в 2025 году вырос на 5,4% и впервые в истории превысил половину реального ВВП, туризм принёс 39,2 млрд долларов выручки и 35 млн иностранных гостей. Сейчас часть этой динамики откатывается.

Хуже всех — Кувейт, Ирак и Катар. Кувейт, у которого почти весь экспорт шёл через Ормуз, по данным Arab Times, потерял около 73% нефтяных доходов; нефть формирует 99% бюджета. Ирак, по оценке Всемирного банка, лишился около 76% экспортной выручки от нефти, в марте поступления упали примерно до 1,73 млрд долларов в неделю. Катар после ракетного удара по комплексу Рас-Лаффан вынужден был объявить форс-мажор по долгосрочным контрактам на СПГ: повреждены два производственных поезда общей мощностью 12,8 млн тонн в год — это около 17% его экспортных мощностей. Министр энергетики Катара Саад аль-Кааби заявил, что ремонт займёт от трёх до пяти лет. Прогноз ВВП страны Всемирный банк понизил с +6,1% до –8,6% на 2026 год.

Что происходит в Дубае и почему это видно издалека

Дубай вошёл в войну на пике. По данным Dubai Land Department, в 2025 году в эмирате прошли сделки с недвижимостью на 917 млрд дирхамов (около 250 млрд долларов), загрузка отелей держалась около 90%. После первых иранских ударов рынок развернулся за недели. По данным Bloomberg и Fitch, объём сделок с недвижимостью в марте упал почти на 30% к февралю, индекс недвижимости на бирже Дубая потерял около 30% за четыре недели, шесть облигаций девелоперов торгуются как проблемные. Fitch поставило двух крупнейших застройщиков на пересмотр рейтинга.

Туризм просел ещё резче. По оценке Всемирного совета по туризму и путешествиям (WTTC), Ближний Восток теряет около 550 млн долларов в день туристических расходов; прогноз падения турпотока в регион на 2026 год — от 11% до 27% против докризисного сценария роста на 13%. Загрузка отелей Дубая на неделе к 15 марта упала с привычных 90% до 16%, бронирования краткосрочной аренды за одну неделю после начала войны были отменены более чем на 80 тыс. ночей. Emirates сократила полётную программу на 53%, Qatar Airways к 24 марта поставила на прикол 43% флота: цена авиатоплива, по данным IATA, на 118,8% выше среднего уровня прошлого года.

Параллельно растут социальные издержки. Human Rights Watch в марте зафиксировала, что мигранты в странах Залива сталкиваются с массовыми сокращениями в отелях и ресторанах, удвоением цен на продукты и невозможностью вернуться домой из-за подорожавших авиабилетов. По оценке UNDP, около 70% продовольственного импорта региона нарушено, потребительские цены на отдельные позиции выросли на 40–120%.

Для российского читателя у этой истории есть несколько практических разворотов. Первый — нефть и рубль. По расчётам Dallas Fed и аналитиков JPMorgan, цена Brent в острой фазе кризиса прошла отметку 120 долларов за баррель против примерно 69 долларов в конце 2025 года; для бюджета России, ориентированного на цену отсечения около 60 долларов, это означает приток дополнительных нефтегазовых доходов и более крепкий рубль, пока конфликт не разрешится. Второй — инфляция: МВФ в апрельском обзоре повысил прогноз глобальной инфляции на 2026 год на 4,4 процентных пункта из-за энергошока, и рост цен на удобрения, авиатопливо и логистику дойдёт до российских полок и тарифов с лагом в несколько месяцев.

Третий разворот касается тех, кто держит деньги или активы в регионе. Дубайская недвижимость десять лет продавалась как «тихая гавань»; сейчас аналитики Semafor и Fitch фиксируют первые признаки разворота цикла — рост премий за риск по облигациям застройщиков, скидки до 30% по новым сделкам, отток арендаторов. Это не обвал, но окно, в котором покупка «на хайпе» становится дороже, чем кажется. Туристические планы на Залив на ближайшие месяцы тоже стоит просчитывать с поправкой на страховку от форс-мажора и возможную отмену рейсов: WTTC прямо предупреждает, что восстановление турпотока займёт не один сезон даже при быстром завершении войны.

Главный риск для региона — не разовый шок, а сценарий, в котором ремонт катарских СПГ-линий и доверие инвесторов к Дубаю восстанавливаются годами. Для российского кошелька это означает дольше высокие цены на топливо и продукты на мировых рынках, дольше крепкий рубль на нефтяном допинге и более осторожный взгляд на «безопасные» вложения в эмиратскую недвижимость, которая впервые за двадцать лет показала, что тоже умеет падать.