Убытки угольщиков 123 млрд руб.: что ждать Кузбассу и Хакасии

Угольная отрасль России завершила январь–май 2026 года с чистым убытком 123,1 млрд руб. Это следует из данных Росстата. Прибыль компаний сократилась на 42,2%, до 35,5 млрд руб., а убытки выросли до 158,6 млрд руб. Убыточными оказались 65,7% предприятий отрасли.


Для семей из моногородов Кузбасса и Хакасии отраслевой убыток не повод паниковать, но сигнал внимательнее присмотреться к тому, что происходит на их предприятии. В материале пять ранних сигналов, по которым можно понять, затронет ли кризис конкретную шахту и конкретную семью.

Угольщики отчитались об убытке 123 млрд руб. за пять месяцев. Но означает ли это, что шахтёры массово останутся без работы? Отраслевой аналитик и профсоюз объясняют, почему агрегированный убыток не равен личному увольнению и на что обращать внимание работникам и их семьям.

Цифра, которая не равна увольнению

123,1 млрд руб. чистого убытка угольной отрасли за январь–май 2026 года, цифра, которая звучит тревожно. Особенно в моногородах Кузбасса и Хакасии, где шахта это не просто работа, а основа всей жизни: от зарплаты до наполнения местного бюджета.

Но сразу проясним главное. Отраслевой убыток не равен увольнению на конкретном предприятии. Росстат сводит баланс по всей отрасли: прибыльные компании есть, убыточные тоже. Их доля, по данным на май 2026 года, достигла 65,7%. Прибыль сектора за пять месяцев сократилась на 42,2%, до 35,5 млрд руб., а убытки составили 158,6 млрд руб. Разница между ними и даёт тот самый чистый убыток в 123,1 млрд.

Что стоит за этими цифрами? Отраслевой аналитик называет три главные причины: мировые цены на энергетический уголь, которые остаются на низком уровне; экспортная логистика, стоимость перевозки и доступ к портам; и рост издержек, от запчастей до зарплат. При этом 34,3% компаний всё ещё остаются прибыльными. То есть часть предприятий работает в плюс, часть в минус. И где окажется конкретная шахта, зависит от её контрактов, логистики и управления.

Пять сигналов для семьи шахтёра

Для семьи, которая живёт зарплатой с шахты, главный вопрос: как понять, что проблема пришла именно на их предприятие? Эксперты и профсоюзные представители называют пять ранних сигналов.

Первый: задержки зарплаты. Даже на день-два. В угольной отрасли это традиционный индикатор проблем с оборотным капиталом. Если зарплата начала «плавать», стоит насторожиться.

Второй: сокращённая рабочая неделя. Когда предприятие переходит на четырёхдневку или вводит простой, это прямой сигнал: заказов меньше, чем мощностей. В таких случаях зарплата падает пропорционально отработанному времени.

Третий: задержки выплат подрядчикам. Шахты работают не изолированно: вокруг них выстроена цепочка малого и среднего бизнеса, от ремонтных мастерских до транспорта. Если подрядчики жалуются, что им перестали платить вовремя, значит, деньги у головного предприятия заканчиваются.

Четвёртый: сворачивание инвестиционных программ. Когда шахта перестаёт закупать новое оборудование или откладывает плановые ремонты, это говорит о том, что деньги тратят только на текучку и экономят на будущем.

Пятый: вакансии. Самый простой и доступный сигнал. Если на сайте предприятия или в центре занятости исчезли объявления о найме, или, наоборот, появилось много вакансий срочных рабочих, это повод присмотреться. В первом случае заморозка, во втором возможно, текучка из-за проблем.

Что в регионах: Кузбасс, Хакасия, Забайкалье

Кемеровская область, Кузбасс, Хакасия, Забайкальский край, это регионы, где угольная отрасль формирует не только бюджет, но и занятость десятков тысяч семей. В моногородах типа Прокопьевска, Киселёвска, Междуреченска или Черногорска шахта это градообразующее предприятие.

По данным региональных служб занятости, в Кузбассе на начало 2026 года в угольной отрасли было занято около 90 тыс. человек. В Хакасии порядка 5,7 тыс. В Забайкалье около 5 тыс. Это прямые работники. А с учётом смежников, подрядчиков, транспорта, сервисных компаний, цифра в каждом регионе минимум удваивается.

Что важно: региональные власти уже начали готовиться. В Кемеровской области действует программа содействия занятости для работников угольных предприятий, включающая переобучение и временные работы. В Хакасии аналогичные механизмы запущены в пилотном режиме с 2025 года. Но, как отмечают в профсоюзе, массового высвобождения пока нет, речь идёт о точечных сокращениях на отдельных убыточных шахтах.

Вернёмся к цепочке, которую в брифе обозначили как «шахта, подрядчик, магазин, бюджет». Она работает так. Шахта сокращает закупки, подрядчик теряет заказы, его сотрудники меньше тратят в магазинах, падают налоги в местный бюджет, сокращаются расходы на социальные программы. Это медленный, но реальный механизм. И первые три звена, шахта, подрядчик, магазин, уже могут дать сигнал семье, даже если на самой шахте пока всё тихо.

Отраслевой убыток это не катастрофа, которая обрушится на каждую семью завтра. Но это повод пристальнее следить за сигналами. Для работника угольного предприятия главное не ждать, пока проблема станет очевидной, а отслеживать ранние маркеры: зарплату, график, вакансии, выплаты подрядчикам.

Если сигналы появились, стоит заранее узнать о региональных программах занятости. В Кузбассе это Центр занятости населения Кемеровской области (горячая линия 8 (3842) 54-77-91), в Хакасии республиканский Центр занятости (8 (3902) 24-89-93). Там можно уточнить информацию о переобучении, временных работах и пособиях по безработице, для предпенсионеров они выше и платятся дольше.

Пока массовых увольнений нет. Но лучше проверить свою шахту по пяти сигналам сегодня, чем узнавать о проблеме, когда она уже на пороге.