От уранового рудника до ледокола: что на самом деле умеет Росатом

Корпус атомного реактора изготавливают под конкретный энергоблок, его сварку и обработку сопровождают многочисленными проверками, а затем доставляют на стройплощадку. Даже установка корпуса в шахту реактора еще не означает, что станция скоро начнет продавать электричество: впереди монтаж, испытания и пусконаладка. Чтобы понять Росатом, нужно проследить эту длинную промышленную цепочку.


Само название немного сбивает с толку. Росатом — государственная корпорация, объединяющая предприятия, научные и проектные организации. В нынешнем организационном виде она появилась в 2007 году, но получила в наследство советскую атомную отрасль, а не пустую площадку. Первая АЭС в Обнинске заработала еще в 1954-м; затем складывались собственные школы реакторостроения, материаловедения и топливного производства. У корпорации есть и оборонная функция. Здесь нас интересует ее гражданская промышленность: что она действительно выпускает, на чем зарабатывает и что пытается освоить следующим.

Масштаб этой деятельности хорошо виден по электричеству. Согласно публичному отчету Росатома за 2025 год, российские АЭС произвели 218,35 млрд кВт·ч, а доля атомной генерации в производстве электроэнергии страны составила 18,7%. Это годовая выработка, а не установленная мощность: первая показывает произведенную энергию, вторая — возможности оборудования в конкретный момент. На таком различии держится почти любой серьезный разговор об атомной промышленности.

От уранового сырья до готового энергоблока

Начало цепочки находится далеко от реакторного зала. Уран нужно добыть, переработать и подготовить к дальнейшему использованию. Затем для большинства привычных энергетических реакторов требуется обогащение — увеличение доли нужного изотопа. После этого материал превращают в топливо, из которого собирают тепловыделяющие элементы и топливные сборки. Готовую сборку нельзя безоговорочно переставить в любой реактор: топливная конструкция связана с конкретным типом установки и требованиями к ее работе.

Росатом присутствует на всех этих участках. В России уран добывают, в частности, предприятия в Забайкалье, Бурятии и Курганской области; есть и зарубежные добывающие активы. Обогащение и изготовление топлива входят в сферу Топливного дивизиона с управляющей компанией ТВЭЛ. Это отдельный бизнес: можно не строить для заказчика новую АЭС, но много лет обеспечивать уже существующую станцию топливом.

За словом «топливо» стоят конкретные заводы ТВЭЛ: Машиностроительный завод, известный как «Элемаш», в Электростали и Новосибирский завод химконцентратов. В актуализированном в сентябре 2026 года обзоре Всемирной ядерной ассоциации их совокупная мощность оценивается в 2800 тонн готового топлива в год. Исходный период этой оценки не указан; считать ее фактическим выпуском за 2025-й нельзя. Перевести тонны в число «реакторов, которые можно заправить», тоже не получится без дополнительных данных: стартовые загрузки, перегрузки и конструкции топлива различаются.

Одновременно начинается другая цепочка — машиностроительная. Здесь нужны специальные стали, крупные заготовки, корпуса реакторов, парогенераторы, насосы, трубопроводы и оборудование машинного зала. Масштаб бизнеса определяется не только количеством заводских корпусов. Важно, способна ли кооперация вовремя выдать полный согласованный комплект, прошедший нужные проверки.

Одна из наиболее известных площадок — «Атоммаш» в Волгодонске Ростовской области. Он выпускает реакторное оборудование и парогенераторы для больших АЭС. В сообщении Машиностроительного дивизиона от 21 сентября 2026 года приведен осязаемый результат: с 2023 года завод изготовил девять атомных реакторов и 35 парогенераторов. Это накопленный выпуск за названный период, а не девять готовых станций за год. Сами изделия еще должны попасть на свои стройки и стать частью энергоблоков.

Та же публикация рассказывает о модернизации листоштамповочного пресса усилием 15 тысяч тонна-сил. Он предназначен для тяжелых деталей реакторного оборудования и получил новую цифровую систему управления. Развитие завода здесь заключается в обновлении оборудования, которое уже десятилетиями работает в технологической цепочке. Усилие пресса, впрочем, не показывает годовую производительность всей площадки.

В Санкт-Петербурге работает площадка «Ижора» Машиностроительного дивизиона. Речь именно о названной площадке, а не обо всем историческом объединении Ижорских заводов. В марте 2025 года на «Ижоре» сообщили о завершении сварки замыкающего шва корпуса реактора первого блока египетской АЭС «Эль-Дабаа». Операция продолжалась десять дней; затем предстояли термообработка и контроль сварного соединения.

У «ЗиО-Подольска» другая заметная специализация: наряду с теплообменным оборудованием для энергетики предприятие изготавливает установки семейства РИТМ для атомного флота и малой энергетики. В сентябре 2026 года завод сообщил о готовности второй установки РИТМ-200С для нового плавучего энергоблока ПЭБ-106. По словам руководителя предприятия, к тому моменту за неполный 2026 год были изготовлены четыре установки семейства РИТМ, еще пять находились в производстве. Это фактический промежуточный результат и производственный задел, а не объявленная предельная мощность завода.

Металлургическая заготовка, корпус реактора, реакторная установка и целый энергоблок — разные вещи. В производстве РИТМ участвуют «АЭМ-Спецсталь» и «ЗиО-Подольск», а главным конструктором и комплектным поставщиком выступает «ОКБМ Африкантов». Одну установку нельзя несколько раз посчитать в итогах отрасли только потому, что она прошла через несколько предприятий.

Дальше оборудование нужно соединить со строительным проектом. Этим занимаются проектировщики, инжиниринговые и строительные организации. После ввода российские атомные станции эксплуатирует Росэнергоатом. Следуют регулярные ремонты, замены оборудования, топливные перегрузки и работы по продлению эксплуатации. Поэтому заводская отгрузка — важный производственный результат, но только один из этапов жизни АЭС.

В конце этой жизни остаются отработавшее топливо, радиоактивные отходы и необходимость безопасно вывести объект из эксплуатации. В системе Росатома есть и эти компетенции. Часть ядерных материалов возвращают в топливный цикл; другие потоки требуют хранения, переработки и окончательной изоляции. Атомная энергетика не заканчивается выключением турбины, и обещание «построить станцию» нельзя оценивать отдельно от того, кто будет заниматься ею потом.

Для самого Росатома длинная цепочка означает возможность получать заказы на разных этапах. Согласно его отчету, на конец 2025 года зарубежный портфель включал 35 больших и шесть малых энергоблоков в 11 странах. Но в стадии сооружения находились 22 блока в семи странах. Это существенно разные показатели: весь портфель не равен числу площадок с уже идущим строительством. Такой масштаб дает загрузку предприятиям, но предъявляет жесткие требования к согласованности их работы.

Большие стройки, малые реакторы и ставка на новый топливный цикл

Основу крупных проектов составляют водо-водяные реакторы — ВВЭР. За ними стоят работающие опорные блоки, производственная кооперация, подготовка персонала и топливное обеспечение. Повторение близких проектов позволяет использовать накопленный опыт, хотя у каждой стройки остаются свои разрешения, инфраструктура и финансовые условия.

Турецкая «Аккую» показывает, насколько далеко сотрудничество может выходить за пределы поставки оборудования. Проект включает четыре блока с ВВЭР-1200 и реализуется по модели «строй — владей — эксплуатируй»: российская сторона участвует не только в сооружении станции, но и в ее последующей работе как владелец и оператор. Это связывает промышленный заказ с долгосрочным энергетическим бизнесом и одновременно делает особенно важным финансирование до начала продажи электричества.

По опубликованному 9 октября 2026 года сообщению «Ридуса» со ссылкой на Росатом, на первом блоке «Аккую» прошли гидравлические испытания первого контура. В том же сообщении физический пуск отнесен к планам на конец 2026-го, а промышленная эксплуатация — на 2027 год. Разница принципиальна: физический пуск не означает, что энергоблок уже работает как полноценный коммерческий источник электричества. Названные даты остаются планами, а испытания — сообщенным выполненным этапом.

На египетской «Эль-Дабаа» сооружаются четыре блока по 1200 МВт. В июльском сообщении 2026 года Росатом рассказывал о начале изготовления корпуса для четвертого блока; два корпуса к тому моменту уже изготовили и отправили в Египет. Для второго, третьего и четвертого блоков в производстве находились 12 парогенераторов. Это наглядная картина параллельной работы: пока на одной части станции монтируют оборудование, для другой его еще делают в российских цехах.

Египетские контракты предусматривают поставку топлива на весь срок эксплуатации, помощь в подготовке персонала и техническом обслуживании в первые десять лет работы. Отдельные обязательства касаются хранилищ и контейнеров для отработавшего топлива. Именно такой набор объясняет длительность отношений: заказчик приобретает станцию вместе с необходимостью поддерживать сложную технологическую систему многие годы.

В Бангладеш ситуация ближе к пусковым операциям. The Daily Star 9 октября 2026 года передала заявление главы Росатома о намерении обеспечить пробную выдачу электроэнергии с первого блока «Руппура» в максимально короткие сроки. Начало пусконаладочных работ и первоначальных пусковых операций на втором блоке было заявлено на следующий, 2027 год. Газета ссылалась на пресс-релиз; это не независимое подтверждение фактической выдачи мощности. Точной даты первой поставки электричества такое заявление не дает.

Эти примеры помогают понять сроки без обещания «любую АЭС построят за столько-то лет». Сначала идут соглашения, финансирование, выбор и подготовка площадки, проектирование и разрешительные процедуры. Затем строительство и монтаж, после них — испытания, загрузка топлива и последовательное освоение режимов. Например, у первого блока Нововоронежской АЭС-2 между началом строительства в июне 2008 года и подключением к сети в августе 2016-го прошло около восьми лет. Это история одного проекта, а не норматив для всех будущих станций; отсчет от первого контракта дал бы еще другую длительность.

Второе направление развития — малая атомная энергетика для удаленных территорий и промышленных объектов, которым не нужен большой гигаваттный блок. Уже работающий пример — плавучий энергоблок «Академик Ломоносов» на Чукотке, эксплуатируемый с 2020 года. Новые плавучие блоки для медного промышленного кластера строятся с установками РИТМ-200С. Готовность этих установок пока не означает готовности всего плавучего объекта к энергоснабжению.

У наземной малой энергетики свои проекты, включая Якутию и Узбекистан. В отчете за 2025 год Росатом зафиксировал начало разработки котлована под первый малый энергоблок в Узбекистане. Это строительный этап, а не действующая электростанция. Перенос судовых технологий на сушу и на плавучую энергетическую платформу тоже нельзя считать автоматическим: меняются компоновка объекта и условия его применения.

Атомный флот дает этой линии производственную опору. В отчете за 2025 год перечислены восемь эксплуатируемых атомных ледоколов, включая четыре судна проекта 22220: «Арктика», «Сибирь», «Урал» и «Якутия». Росатом связывает ледокольную проводку с развитием Северного морского пути, хотя для устойчивого грузопотока нужны также порты, транспортные суда и грузовая база.

Самая технически амбициозная ставка касается топлива. На Белоярской АЭС уже работают быстрые реакторы БН-600 и БН-800. Последний использует активную зону с МОКС-топливом — смешанным оксидным уран-плутониевым топливом. Это реальная эксплуатация, а не только исследовательский проект. Она позволяет вовлекать в работу материалы, полученные при переработке отработавшего топлива, и накапливать опыт для дальнейшего замыкания цикла.

Следующий шаг Росатом отрабатывает в Северске Томской области в проекте «Прорыв». Там строится опытно-демонстрационный энергокомплекс с быстрым реактором БРЕСТ-ОД-300 электрической мощностью 300 МВт и свинцовым теплоносителем. Замысел включает не только сам реактор, но и расположенные на той же площадке звенья изготовления и переработки топлива. Требуется показать, что эта связанная система работоспособна, безопасна и пригодна для дальнейшего промышленного развития.

На 7 октября 2026 года сообщалось о монтаже сепараторов-пароперегревателей в машинном зале БРЕСТа; установка турбины еще была следующим этапом. В публичном отчете Росатома за 2025 год ввод энергоблока в эксплуатацию указан как план на 2028 год. Считать этот план уже достигнутым результатом нельзя. И работа БН-800 сама по себе не доказывает, что новая северская технологическая цепочка полностью освоена.

Смысл замыкания цикла — повторно использовать пригодные ядерные материалы и уменьшить потребность в новом сырье, одновременно меняя состав отходов. Но выражение «топливо используется повторно» не означает исчезновения радиоактивных отходов. Переработка, изготовление нового топлива и обращение с остаточными потоками требуют собственной сложной промышленности. Главная проверка здесь еще шире успешного пуска реактора: сможет ли весь комплекс устойчиво работать и насколько убедительной окажется его экономика.

У корпорации есть и мирные бизнесы вне традиционной АЭС. Изотопы используются в диагностике и лечении, развиваются радиофармпрепараты и медицинское оборудование. Материаловедческие компетенции находят применение в специальных материалах и композитах. Ветроэнергетика уже дает измеримый результат: по отчету за 2025 год, в России у Росатома были введены десять ветропарков общей мощностью почти 1,2 ГВт, их годовая выработка составила 2,32 млрд кВт·ч. Это дополнительная деятельность, а не основание считать любой новый продукт столь же освоенным, как поставки топлива.

Пределы роста Росатома лежат на стыке промышленности и организации. Собственные заводы помогают контролировать технологическую цепочку, но оборудование нужно изготавливать в нужной последовательности. Длинные сервисные обязательства обеспечивают продолжение бизнеса, но требуют кадров и надежности спустя годы после стройки. Большой зарубежный портфель имеет ценность, только если проекты получают финансирование и доходят до эксплуатации.

В отчете за 2025 год сама корпорация относит к внешним вызовам санкции, геополитическую напряженность и логистические ограничения. Приписывать любую конкретную задержку одной из этих причин без отдельного подтверждения нельзя. Однако оценивать атомный проект только по готовности российского завода тоже недостаточно: международные расчеты, доставка оборудования и решения заказчика входят в его реальный производственный график.

За развитием Росатома стоит следить по переходам от заводской готовности к монтажу, пуску и устойчивой эксплуатации. Сила корпорации — возможность связать эти стадии в одну промышленную систему. Ближайшая задача больших строек — превратить накопленные заказы в работающие блоки. Для малых реакторов и нового топливного цикла проверка сложнее: отдельные освоенные технологии должны сложиться в повторяемый и экономически жизнеспособный продукт.