Давление экоактивистов на нефтегазовый сектор может привести к повышению выбросов вредных веществ в атмосферу

Проблема заключается, прежде всего, в том, что активы, от которых вынуждены в спешном порядке избавляться находящиеся под прицелом экоактивистов и идущих на поводу у таковых регуляторов «гранды» рынка ископаемых энергоносителей, не исчезают «в никуда». Их немедленно прибирают к рукам инвестиционные фонды «не первого разряда» и, в конечном итоге, другие компании, ведущие такую же деятельность.


Нефтегазовая отрасль переживает процесс реструктуризации уже достаточно давно. В его рамках крупные концерны, такие, как, к примеру, BP и Total, избавляются от своих добывающих активов, но на таковые неизменно находится масса претендентов, которые твердо намерены продолжить эксплуатацию в расчете на то, что в среднесрочной перспективе цены на «черное золото» будут оставаться достаточно высокими.

Так, по данным Wood Mackenzie, за один только 2018 год ExxonMobil, Chevron, BP, Royal Dutch Shell, Total, Eni сбыли с рук соответствующих активов на 28,1 миллиард долларов, а в ближайшие годы намерены точно так же поступить с «неэкологичной» собственностью на сумму в еще более 30 миллиардов долларов. Суммарный объем таких «токсичных» для мегакорпораций активов достигает, по различным оценкам, объема в 140 миллиардов долларов.

«Скинуть» их для компаний с мировым именем является наиболее простым и быстрым способом «снижения углеродного следа» в своей деятельности. Однако, как утверждают многочисленные аналитики, в реальности никакого уменьшения вредных выбросов в атмосферу не произойдет и близко. Скорее вредные выбросы лишь вырастут в объёмах. К этому непременно приложат руку те, кого на западе называют «малопрозрачными нефтетрейдерами», а также государственные нефтяные компании, которые и в мыслях не имеют следовать «зеленым курсом».

В качестве примера первой категории эксперты приводят британскую Ineos, которая недавно приобрела за 150 миллионов долларов активы американской Hess на датском шельфе. Дания намерена полностью запретить нефтедобычу до 2050 года, однако в компании говорят, что «нашли свой эндшпиль» и собираются разместить еще около 1,5 миллиарда долларов под будущие аналогичные сделки.

Пример второго рода - Siccar Point, которую поддержали инвестфонды Blackstone і Bluewater при покупке активов австрийской OMV. В мае нынешнего года филиппинская госкомпания Udenna Group купила за 460 миллионов долларов шельфовый проект у Shell, а в начале года государственная компания Таиланда PTT приобрела у BP 20% в газоносных блоках в Омане за 2,6 миллиарда долларов.

Эксперты утверждают, что борцы за экологию совершенно напрасно делают своей главной мишенью крупные частные компании. Ведь на них, согласно данным МЕА, приходится самое большее, 12% нефтегазовых запасов, 15% их добычи и 10% связанных с таковой выбросов. На самом деле доминируют на рынке именно государственные компании.

– заявляет генеральный секретарь Всемирного Энергетического Совета Анджела Уилкинсон. По его словам, объектами давления стали только нефтяные компании, которые торгуются на бирже, но правда состоит в том, что отрасль в мировом масштабе устроена совершенно по-другому.

Активисты и регуляторы отчего-то рассчитывают, что производство ископаемых энергоресурсов сократится «само собой», если инвестиции в него станут невыгодными. Возможно, в некоей долгосрочной перспективе нечто подобное и произойдет. Однако в перспективе среднесрочной добыча углеводородов попросту «сместится» в мелкие компании и государственные корпорации, контролировать которые намного сложнее.

Та же Саудовская Аравия прямо заявила, что будет наращивать добычу «черного золота», а российский «Газпром» к глубокому разочарования западных «зеленых» вообще наотрез отказывается ставить перед собой цель по «снижению углеродного следа». Серьезные отраслевые аналитики прогнозируют, что игроки рынка ископаемых энергоносителей, сегодня сравнительно дешево скупающие добывающие активы в ближайшие 3-5 лет будут «грести деньги лопатой» - как и те компании, которые, не поддавшись «зеленому безумию» продолжат добычу углеводородов. И тут уж экоактивисты, которые пытаются оказывать давление, могут возмущаться сколько угодно – вряд ли кто-то станет их слушать.