ЦБ «обнаружил» замедление экономического роста: пять вопросов к регулятору

В классических детективах сначала обнаруживают, потом задерживают. В нашем случае – все наоборот.


Годовые темпы роста экономики России в 3-м квартале 2024 года замедлились до 3,1% по сравнению со 2-м кварталом (4%). Во 2-м квартале они замедлились по сравнению с 1-м (5,4%). К такому неутешительному выводу пришли в Банке России, посмотрев на дынные Росстата. На днях об этом сообщил советник главы ЦБ РФ Кирилл Тремасов.

Регулирование циклов: «задержать и обнаружить, обнаружить и снова задержать»

Основной антиинфляционный замысел регулятора: путем повышения ставки сократить денежную массу и совокупный спрос и обратить инфляционный тренд в бегство к отметке в 4%. В случае успеха данной затеи, Центробанк может вернуться к более мягкой денежно-кредитной политике, стимулирующей рост. Жесткое таргетирование предполагает концентрацию во времени. Однако мы уже 1,5 года убиваем экономический рост, но «инфляционный воз и ныне там».

Экономический рост по итогам 9 месяцев 2024 года Банк России оценил в 4,1% (год к году). Прогноз на 2025 год – 0,5-1,5%.

Наш прогноз с вероятностью сходимости 100%: по итогам 4-го квартала ЦБ «обнаружит» очередное замедление роста ВВП.

Пять вопросов к Банку России и денежным властям

1. Почему «в товарищах согласья нет»?

Мы уже рассказывали в статье «Что скрыто за снижением дефицита бюджета?» о втором инструменте регулирования экономических циклов – фискальной политике.

Банк России как «одинокий рыцарь» (или «неуловимый Джо»?) 1,5 года в одиночку сражался с инфляцией. При этом правительство ускорено наращивало расходы. Причины бюджетного импульса понятны (нужно было прокачать ОПК, поддержать перерабатывающие и высокотехнологичные отрасли). Почему ЦБ пошел в несогласованную атаку раньше срока – вопрос.


– корректно заявил вице-президент по стратегии МТС-банка Роман Зильберман в своем выступлении на дебатах клуба молодых экономистов журнала «Эксперт» 1 ноября.

Господа макроэкономисты, вы уж как-нибудь начнитесь договариваться заранее, а то мы так ни инфляцию не победим, ни устойчивый рост с нормальными темпами не запустим.

С 2025 года правительство решило «по-взрослому» поддержать «донкихотство мегарегулятора»: повысить налоги, снизить рост госрасходов и их долю в ВВП, нарастить доходы, сократить дефицит бюджета до 0,5% ВВП (с ростом в 2026-27 годах до 0,9 и 1,1%). Очевидно, окончания совместного антиинфляционного похода стоит ожидать не ранее 2026 года.

2. Почему не обоснован «перегрев»?

«Перегрев экономики» – объективное экономическое явление, связанное с «полной занятостью ресурсов», рабочей силы, производственных мощностей. В условиях приближения к этой ситуации нет смысла стимулировать совокупный спрос, так как это вызовет лишь инфляцию, поскольку нарастить выпуск невозможно.

Косвенные индикаторы «перегрева» – рост инфляции и снижение безработицы ниже 3%. Однако в России официальный уровень безработицы (2,4% по данным Росстата за август) – нерелевантный показатель. Реальная безработица гораздо выше. Получается, что Банк России «определяет перегрев» по некорректным данным.

Перегрев опровергают хотя бы продолжительные высокие темпы роста в перерабатывающих отраслях. В условиях отсутствия резерва мощностей это было бы невозможно.

При этом в промышленности действительно наблюдается дефицит квалифицированных кадров, но это не говорит о нехватке рабочей силы в стране. При «смешных» пособиях большинство безработных граждан не видят смысла вставать на учет в службе занятости. Проявления скрытой безработицы можно наблюдать в избытке предложения рабочей силы в индустрии фриланса, такси, других сегментах самозанятости и «гаражной экономики».

3. Почему нет актуальных оценок влияния проинфляционных факторов, хотя бы денежной массы М2?

Коэффициент монетизации экономики – отношение денежной массы к ВВП в России по итогам 2023 года составил 56%. Для сравнения в США – 95%. В современной модели нормой является 80-100%. Показатель ниже 50% приводит к дефициту ликвидности и проблемам денежного обращения.

Монетизация российской экономики находится на уровне близком к дефициту ликвидности.

Несмотря на старания регулятора денежная масса растет. По данным с сайта Банка России на 1 октября она составила 107,6 трлн рублей (58% ВВП – авт.). За сентябрь денежный агрегат M2 возрос на 1,3%. Годовой темп увеличился до 18,8% (в августе – 17,9%). Переведем «с русского на русский» то, что там дальше написано: денежная масса растет в основном из-за роста корпоративного кредитования.

В теории повышение ставки должно снижать денежную массу через банковский мультипликатор – банки должны выдавать меньше кредитов. Но в корпоративном сегменте он «пашет как сумасшедший», мультиплицируя через кредиты объем денег в экономике. Представители банковских кругов уже окрестили это «рыночной аномалией».

Все просто: спрос на кредиты и рост в промышленности в такие исторические периоды определяют рыночные возможности, а не ставка. Пока есть свободные ниши их надо занимать: «кто первый встал, того тапки». В 2000-м экономика выросла на 10% при снижающейся ставке (с 55 до 25%), потому что рыночные перспективы были огромными.

Граждане промышленники и предприниматели России, прекратите безобразие! Вы ломаете фундаментальные основы экономической теории. Уважаемые люди, далекие от реалий рынка и бизнеса, недоумевают.

Но главное – все больше экспертов приходят к выводу, что рост денежной массы не является значимым проинфляционным фактором.


– заявил главный стратег МТС-банка на той же площадке журнала «Эксперт».

Дон Кихот «Ломанчский» продолжает борьбу с ветряными мельницами?

4. Почему вы «убиваете» зарплаты, как только «обнаруживаете» их рост?

В первый раз нам «подрезали крылья» в 2010-ом. Тогда после роста реальных доходов населения в 2,5 раза за 9 лет (с 1999 по 2008 год) были повышены налоги на зарплату с 26 до 35%. Ее рост прекратился.

Сейчас после непродолжительного роста 2023-24 годов запели ту же песню:


Представители «команды ЦБ – Минфин» не объясняют, чем это грозит. Предположительно, это может вызвать инфляцию предложения и развернуть инфляционную спираль роста зарплат. А вот экономисты из команды Рузвельта, вытащившие США и мир из Великой депрессии, например, считали главной причиной глобального кризиса перепроизводства 1929-33 годов тот факт, что зарплаты росли гораздо медленнее производительности труда. Так что, кто кого из них должен опережать – вопрос, как минимум, дискуссионный.

В краткосрочной перспективе рост зарплат – проинфляционный фактор, в стратегической – триггер, запускающий позитивные изменения структуры экономики и ее долгосрочный рост. В статье «Высокие зарплаты создают высокотехнологичную экономику: история успеха Запада» мы тезисно раскрыли научную основу механизма: как именно Запад стал таким технологичным и развитым во 2-й половине 20 века. В основе – регулирование минимального уровня оплаты труда, запустившее рост доходов населения. «А можно утром – стулья, вечером – деньги? Можно, но деньги вперед». Изучайте «классику» – трансформацию капитализма в современную рыночную экономику, господа финансисты.

5. Почему такая невнятная артикуляция проводимой политики?

Наши денежные власти ограничиваются в публичном пространстве исключительно общими фразами, например, «мировой опыт свидетельствует...». Очевидно, думая, что вперемешку с профессиональными терминами такой контент «зайдет». Не зайдет! Обоснуйте нам, пожалуйста, действие проинфляционных факторов на основе факторного анализа, а не общих умозаключений и выводов в сильно запаздывающих аналитических записках. И более внятно разъясните общественности суть, цели и сроки проводимой вами политики. Народ хочет знать!

Уважаемые читатели! А у вас есть вопросы к Банку России? Задавайте их в комментариях.