Транзитный коридор "Север-Юг" — без Парижа и без Лиссабона

Международный евро-азиатский коридор «Север-Юг» планировался даже раньше, чем Восток-Запад, ещё в середине 50-х годов XX века. В начале 1970-х гг. от идеи уже перешли к проектным разработкам, а в наши дни, точнее, с начала 2010-х годов, амбициозный проект, не особо спеша, совместно реализуют Россия, Азербайджан, Иран, Индия вместе с Казахстаном и Туркменистаном.

Вспомнить CENTO

А начиналось всё в рамках так называемого «Центрального оборонительного договора» (CENTO), который уже подзабыт и действовал только в начале второй половины минувшего века в составе Великобритании, Турции, Ирана и Пакистана. Но - с конечным выходом не на Индию, а на пакистанские порты Гвадар и Карачи.

При этом существовали также варианты с конечными выходами на территории на Индостане, в том числе через Пакистан, подконтрольные Франции и Португалии. Эти страны их активно лоббировали и в ООН, и в МВФ, и контактировали с американскими лидерами. Такая тихая географическая монополия.



Совет по экономике CENTO в середине 1957 г. одобрил проект строительства и реконструкции сквозных параллельных авто- и стальных магистралей через Турцию и Иран в Пакистан, с учётом в проекте портов тех стран. То же предусматривалось по ответвлению того же коридора через Ирак.

Маршрут был таким: Южная Турция – Мосул – Багдад – Ханекин – Нефтшах, далее на Тегеран – Захедан (ирано-пакистанская граница) – Пакистан. С участием иракского порта Басра.

То есть, широкие региональные контуры получала небезызвестная, введенная в действие ещё в канун Первой мировой войны Багдадская железная дорога. Она шла из Германии через Австро-Венгрию, Балканы и Турцию на турецкую в тот период Месопотамию и в Персию.

Сквозь революции и войны

Но антибританская-антимонархическая революция в Ираке в 1958 г., выведшая Ирак из того блока, вынудила приостановить реализацию того комплексного проекта. В то же время активно развивались политические и экономические взаимосвязи Ирана с СССР, следствием чего было ослабление интереса Тегерана к данному проекту.

Но во Франции и особенно в Португалии были разочарованы тем, что Парижу с Лиссабоном не предложили включиться в блок CENTO. При том, что Франция поныне обладает многочисленными островами в Индийском океане, а до 1977 г. – близлежащим к Аравийскому полуострову Французским Сомали (Республика Джибути).

До 1954 г. французскими были и четыре приморских эксклава на юго-западе (Маэ) и юго-востоке Индостана (Карикал, Пондишери, Янаон). Париж предлагал в первой половине 50-х годов сориентировать упомянутый СЕNТO-коридор и на Маэ, Пондишери, но в Лондоне, Анкаре и Тегеране отвергали этот вариант.

Это было обусловлено и тем, что США с Великобританией, давно вынашивали планы «удаления» Франции из Азии, прежде всего из Ближнего Востока. Не без соучастия Вашингтона и Лондона Францию вынудили предоставить независимость её протекторату Леванту: то есть Сирии и Ливану в середине 40-х.

Те же «союзники» Парижа - в отличие от Пакистана и Португалии - не поддержали Париж в спорах с Индией в первой половине 50-х о статусе французских территорий на Индостане (Финальный аккорд французского Индостана). При этом Париж официально не признавал до 1962 г. включительно введение суверенитета Индии в тех экс-французских районах Индостана.

Что же касается Португалии, Лиссабон владел четырьмя приморскими территориями в западном Индостане - Гоа, Диу, Даман (приморские) и Дадра. И ещё в середине 1950-х гг. власти Португалии предлагали сформировать маршрут со Старого континента до Гоа – одного из старейших европейских эксклавов в Азии.

Португальский диктатор Антониу Салазар и его преемник Марсело Каэтану вынашивали проект продления того же маршрута до соседствующего с Австралией острова Тимор в Юго-Восточной Азии и южно-китайского Макао рядом с Гонконгом.



Однако в CЕNTO учитывать интересы Португалии и Франции изначально не планировали. Даже в период индо-португальской войны в 1961 году ни одна из стран НАТО не поддержала Лиссабон. Зато Пакистан был готов и военным образом поддержать португальские войска в этом конфликте.

Тем самым Пакистан рассчитывал отомстить Индии за конфликт 1971 г., завершившийся, как известно, созданием республики Бангладеш, оторванной от «большого» Пакистана.

Индо-логистика

Характерно и то, что администрация тех португальских районов на Индостане и Пакистан в середине 50-х договорились о сотрудничестве по двусторонним и транзитным перевозкам. Что могло стать первой – базовой фазой формирования евро-азиатского коридора на «Португальскую Индию».

В дальнейшем сориентировало бы на этот коридор экономические связи всей Южной Азии с Европой. Тем более что португальские, как и французские предложения не предусматривали обструкции маршрута Суэцкий канал-Красное море-Индийской океан - то есть смежного маршрута на территории Парижа и Лисабона в Индостане и в ЮВА.

Однако военно-техническая и политическая поддержка Москвой Индии в том конфликте стала решающей, «устранив» не только данный проект, но и, в целом, территории Лиссабона на Индостане. А Португалия только в 1974 г. официально признала упомянутые территории индийскими.

Относительно же Тимора, уход Португалии из упомянутых районов Индостана сделал географически невозможным «пропортугальский» евроазиатский коридор через Гоа на Тимор (в 1976 г. его португальский сектор оккупировала Индонезия, в конце 90-х Джакарта согласилась на его независимость).

Касательно же Макао, финансово-экономические связи КНР с Западом и Тайванем в общей стоимости этих связей – более чем на 20% осуществлялись именно через Макао. К очевидной выгоде и для португальского госбюджета.


Так что международный финансово-экономический коридор через южно-китайский эксклав Лиссабона действовал безотказно. Да и сегодня Аомынь (бывший Макао) числится среди крупнейших оффшорно-реэкспортных центров мира…