Россияне перестали бояться увольнений

В России утвердился рынок труда соискателя, и по оценкам экспертов, подобный тренд как минимум до конца 2024 года будет нарастать. Нехватка кадров укрепляет в россиянах уверенность в том, что, если нужно, они всегда смогут найти работу не хуже текущей.


Безработица так и будет низкой – на уровне 2,3–2,5%, а доходы продолжат расти из-за естественных рыночных процессов и мер стимулирования найма крупными организациями.

Как заявил замглавы администрации президента Максим Орешкин на пленарном заседании форума «Производительность 360»:



Немаловажную роль в этом также сыграли увеличившиеся выплаты военным, которые задают в настоящее время ориентиры для всего рынка труда.

Опасение потерять работу – это одна из базовых характеристик отношения работников к ситуации на рынке труда. Согласно результатам телефонного опроса граждан по темам занятости и безработицы, которые обнародовал Виктор Ляшок – научный сотрудник центра «Институт социального анализа и прогнозирования» РАНХиГС, доля трудоустроенных россиян, которые опасаются потерять свое место работы, за последние два с половиной года снизилась с 16% до 10%. Процент тех, кто считает для себя риск потери работы «низким» или «очень низким», вырос с 78% до 84%.

На вопрос, как россияне оценивают возможность найти новую работу на тех же условиях и с той же зарплатой, как сейчас, половина респондентов ответили, что это будет «легко». В 2022–2023 годах большинство работающих заявляли, что это будет «трудно» или «очень трудно». Обострение проблемы дефицита кадров подтвердили 63% опрошенных, а год назад таких людей было 53%. Тенденцию к росту зарплат отметили в сентябре 2024 года 21% участников опроса, тогда как годом ранее таких людей было всего 15%.

«Эконс» (Econs) – сайт об исследованиях по экономике и финансам, который ведут сотрудники Центрального банка России, пишет о том, что российский рынок труда переживает «идеальный шторм».


– считает Ростислав Капелюшников, эксперт по рынку труда. заместитель директора Центра исследований рынка труда Университета ВШЭ.

Сокращение предложения рабочей силы, минимум безработицы, исторический пик вакансий, резко возросшая текучесть кадров и продолжительная стагнация реальной заработной платы – все это уникальное сочетание, сложившееся на российском рынке труда за последние три года.

По мнению Капелюшникова, кризис, вызванный пандемией COVID-19 в 2020 году, дал первоначальный толчок к взрывному росту числа вакантных рабочих мест, а санкционный кризис 2022 года ускорил этот процесс. Рынок труда перешел к новому режиму ограниченного предложения рабочей силы, который, в силу своей структурной природы, вероятно, продлится еще долго.

Реальная заработная плата стагнировала в течение трех лет, со 2-го по 1-й квартал 2020 года. Причины этого довольно очевидны: кризис COVID-19, за которым последовал второй санкционный кризис, должен был резко замедлить рост заработной платы. Тем не менее, даже после того, как экономика преодолела самые низкие точки обеих рецессий и начала восстанавливаться, реальная заработная плата все еще не смогла превысить уровень, которого она достигла до пандемии в начале 2020 года.

Однако со второго квартала 2023 года реальная заработная плата резко выросла: к концу 2023 года ее темпы роста составили 7,8%. Рост реальной заработной платы сопровождался стремительным снижением безработицы до 3,2% в 2023 году и 2,9% в январе 2024 года, что является не только историческим минимумом для России, но и невероятно низким по мировым меркам.

Фактическая стагнация реальной заработной платы и появление огромного количества вакансий – взаимосвязанные процессы. Если компании придерживаются устаревших взглядов на заработную плату, предлагая слишком низкую зарплату, чтобы привлечь потенциальных сотрудников, они не смогут быстро заполнить вакансии. В результате появится больше вакансий, которые будут оставаться незаполненными в течение длительного времени.

Причины трехлетней остановки роста реальной заработной платы не совсем ясны, утверждает Капелюшников. Возможно, компании недооценили ожидаемый уровень инфляции, который резко вырос после пандемии, и повысили номинальную заработную плату со значительным отставанием от фактического роста цен.

В конце 2023 года уровень вакантных рабочих мест в российской экономике приблизился к фантастическим 7%: в предыдущие годы он составлял 2-3%, а это означает, что Россия никогда не видела такого огромного количества незаполненных вакансий, как сейчас. В зависимости от использованных данных (предоставленных Росстатом или Федеральной службой по труду и занятости), в 2023 году на одного безработного приходилось от 2,5 до 4,5 рабочих места.

Самыми популярными отраслями по количеству вакансий являются гостиничный бизнес (16,9%), деятельность в сфере недвижимости (14,8%), административная деятельность (14,4%), государственное управление (12,1%), строительство (9,7%), торговля (9,9%) и издательское дело (10,7%). Наименьший объем вакансий наблюдается в сфере образования (2,6%), табачной промышленности (3%), производстве кокса (3,8%), финансовой деятельности (4,2%), горнодобывающей промышленности (4,9%), производстве компьютеров (5%) и автомобилестроении (5,1%).

Существует нехватка работников всех типов – как квалифицированных, так и неквалифицированных, «белых воротничков» и «синих воротничков», которая постоянно растет во всех категориях с момента восстановления экономики после пандемии.

Половина из десяти ведущих профессий, испытывающих наибольшую нехватку персонала, приходится на сферу здравоохранения: врачи скорой помощи (25,2%), диетологи (15,6%), врачи общей практики (13,6%), физиотерапевты (10,8%) и врачи-специалисты (10,7%). В другую половину входят официанты (13,9%), работники физического труда, занимающиеся производством одежды и обуви (12,6%), лесники (12,2%), садоводы (10,9%) и кондукторы общественного транспорта (25,9%), которые возглавляют список. На сферу образования приходится большинство профессий с наименьшим дефицитом кадров: это учителя начальных классов (0,9%), учителя средних школ (1,9%), учителя музыкальных школ (2%) и преподаватели университетов (2%), а также библиотекари (1,8%), музейные работники (2%) и работники, проводящие опросы общественного мнения (2,1%).