«Кто виноват?» – сущностные претензии к ЦБ РФ

Эльвира Набиуллина перешла в «глухую» и вероятно «длительную» оборону. Ключевые тактические вопросы: удастся ли направить тренд инфляции вниз в первом полугодии 2025 года и как долго продлится «длительный период жестких денежно-кредитных условий»?


Совет директоров Банка России 20 декабря принял решение сохранить ключевую ставку на уровне 21%. Многие уже видят в этом «стратегический разворот» денежно-кредитной политики (ДКП). Мы увидели другое.


– заявила Эльвира Набиуллина на пресс-конференции.

Фактически, вместо жесткого таргетирования, сжатого во времени, мы, очевидно, будем наблюдать «долгую осаду» с более продолжительным периодом высоких ставок и медленным смягчением ДКП в последующие периоды.


– добавила глава Банка России.

Фальстарт 2023 года

ЦБ РФ начал повышать ставку с середины 2023 года. В этот период правительство РФ продолжало бюджетный импульс, существенно наращивая расходы, прежде всего, для ускоренного развития ОПК. Антиинфляционная эффективность такой разнонаправленности ДКП и фискальной политики, естественно, была крайне низкой. Это отмечали и многие представители банковского сектора.

Фактически, серьезное ужесточение бюджетной политики мы увидим только с 2025 года, но к этому моменту среднегодовые темпы экономического роста уже сильно замедлились (с 5,4% в 1 квартале 2024 года до 3,1% в 3 квартале по данным Росстата), а инфляция пока наоборот ускоряется. При длительном цикле ужесточения возрастает риск рецессии и стагфляции.

Ослабление рубля 2024 года и противоречия антиинфляционной политики


– заявила Эльвира Набиуллина.

Как же «также»?! Именно ЦБ «допустил» резкое ослабление рубля в ноябре на 10%. Даже представители поднадзорного банковского сектора были в недоумении резким всплеском инфляционных ожиданий и несогласованностью антиинфляционной политики регулятора на кредитном и валютном рынке. В «материале «Письмо мальчика Димы Деду Морозу и Снегурочке» от 3 декабря один из топ-менеджеров ВТБ Дмитрий Пьянов обоснованно призывает руководство ЦБ к активным валютным интервенциям и в тот же день получает необоснованный отказ. Это очередной пример неэффективной и рассогласованной антиинфляционной политики Банка России.

Неэффективность антиинфляционных мер

Проблема низкой эффективности борьбы с инфляцией обусловлена рядом факторов. Многие инструменты лежат в сфере компетенций правительства, например, в части таможенного регулирования. На это мы указываем во многих материалах, в частности, в статье «Об особенностях национальной коррупции и других проинфляционных факторов».

Что касается действий ЦБ в его попытках снизить «общую температуру по больнице» путем сокращения денежной массы через банковский мультипликатор и объемов кредитования за счет повышения ставки, то и здесь эксперты отмечают ряд «особенностей».


– заявил в начале ноября Роман Зильберман, вице-президент по стратегии МТС-банка.

При этом монетизация экономики России (отношение денежной массы к ВВП) находится на уровне близком к дефициту ликвидности – 56-58% Критический уровень – 50%, норма – 80–100%.

Главный экономист ВЭБ.РФ Андрей Клепач полагает, что действия правительства и ЦБ делают стагнацию неизбежной. Через 1,5–2 года он ожидает массовых банкротств предприятий из-за «огромных неплатежей», сокращение выпуска и дополнительного роста цен.

Банк России ставит целью снизить инфляцию в 2025 году до 4,5-5%. Банкиры не верят в это. Аналитики Сбера и Герман Греф ожидают лишь незначительного снижения до 6–7%.

Неэффективность антиинфляционной политики ЦБ обусловлена еще и тем, что компании осваивают рынки. Именно с этим связан продолжающийся рост корпоративного кредитования, которое и увеличивает денежную массу. В такой исторический период попытка ограничить кредитование – это пример непонимания сущности рыночной экономики и стратегий компаний той частью «офисного планктона», которая уверена, что «клиенты падают с неба».

«Слив» российского внутреннего рынка китайским компаниям

После ухода западных производителей, с начала 2022 года борьба за высвободившиеся ниши развернулась, главным образом, между российскими и китайскими компаниями. Например, уже к середине 2023 года доля китайской станкостроительной продукции в российском импорте увеличилась в 4 раза и достигла 43,25%. С учетом, того, что импортная продукция на тот момент составляла порядка 70%, долю производителей из Поднебесной на национальном рынке можно оценить в 30%. Отечественные производители контролировали примерно столько же. При этом они были загружены заказами на 1,5 года вперед и активно наращивали производственные мощности.

Первый этап резкого повышения ключевой ставки пришелся на период с 21 июля по 15 декабря 2023 года, когда она выросла с 7,5% до 16%, второй – с 26 июля по 25 октября 2024 года – с 16% до 21%.


– заявил гендиректор «Челябинского кузнечнопрессового завода» Андрей Гартунг на Русском экономическом форуме в Челябинске в начале ноября.

Финансовый директор ГК «Уралкран» Ольга Александрова подтвердила, что инвестиционные программы уже сворачивают, а половину тендеров в отрасли выигрывают китайские поставщики.

Одним из последствий роста ключевой ставки стал пересмотр условий кредитных договоров даже с фиксированными ставками.


– констатировала директор по экономике и финансам ГК «Магнезит» Надежда Ткаченко.

О критичной проблеме повышения стоимости обслуживания долга «постфактум» в производстве с длительным циклом изготовления продукции говорили многие эксперты, в том числе, глава государственной корпорации «Ростех» Сергей Чемезов. Например, машиностроители фиксируют цену в контракте, берут аванс 30%, остальное финансируют за счет кредитов. В течение срока изготовления продукции кредиты дорожают, предприятия «вылетают в трубу». ЦБ поставил их на разрыв ликвидности и доходности.

В материале «Падение лизинга – индикатор возможной рецессии» мы пишем о явном снижении инвестиционной активности, массовом сокращении и переносе инвестиционных программ. Об этом говорит и президент РСПП Александр Шохин, что бизнес массово откладывает инвестиционные проекты, в том числе те, что относятся к технологическому суверенитету и выпуску инновационной продукции. И все это происходит в условиях острой борьбы российских производителей за внутренний рынок с китайскими компаниями.

2025 год – решающий

С учетом темпов замедления экономики, а также негативных трендов, обозначенных нами в материале «Тревожные тенденции в экономике России – о чем не сказал Владимир Путин?», фактически, у властей есть максимум год для подавления инфляции и не доведения экономики до рецессии или стагфляции. При этом мы остаемся на позициях прогноза, что стимулирующая ДКП и фискальная политика начнутся не ранее 2026 года, изложенного нами в статье «Что ждет экономику России в 2025–2027 годах?». Если мы ошибемся и это произойдет раньше – будем только рады.