Партийная экономика: финансирование политических партий в современной России

Наполняемость «партийной кассы» во все времена была важной частью развития партийной системы в России. От наследства Саввы Морозова и Тифлисской экспроприации в начале ХХ века, пополнивших кассу большевиков, недоказанных «немецких» денег, на которые Владимир Ленин якобы организовал Октябрьский переворот, до мифического «золота КПСС», поиск которого продолжается до сих пор. Как же связана современная «партийная экономика» с перспективами развития политической системы в России?


Партийная экономика в России имеет свои особенности по структуре формирования бюджетов.

В начале марта этого года Центральная избирательная комиссия России сделала достоянием общественности информацию о финансовых отчетах политических партий за прошедший 2023 год.

Политические партии, относящиеся к «большой парламентской пятерке», финансируются за счет федерального бюджета (из расчета 152 рубля за каждый полученный по партийным спискам голос по результатам последних выборов в Государственную Думу).

Бюджет большой парламентской пятерки за 2023 год выглядит следующим образом: «Единая Россия» – 8,8 млрд, КПРФ – 1,7 млрд, ЛДПР – 741 млн, «Справедливая Россия» – 719 млн, «Новые люди» – 491 млн рублей.

Помимо бюджетного финансирования (которое является основным каналом поступления средств в партийные кассы) источниками доходов партий становятся членские взносы и помощь спонсоров. Также большое значение имеет «параллельное» субсидирование партий в виде занятия их членами должностей на постоянной (оплачиваемой) основе в представительных органах власти (на федеральном и региональном уровнях) и наличия штатов оплачиваемых помощников, что помогает финансировать аппарат партий на местах. В периоды электоральных циклов партии получают также дополнительные средства от кандидатов в депутаты и различных околопартийных фондов и структур для проведения избирательных кампаний (но чаще всего, эти средства в официальных отчетах партий не отражаются).

Основной строкой в сметах расходов партий являются не избирательные кампании, а содержание центрального аппарата и региональных представительств (от 56% бюджета у «Справедливой России» до 100% бюджета у «Новых людей»). Сюда входят затраты на заработную плату профессиональным партийным аппаратчикам, аренду и содержание помещений, транспорт, партийную печать (а в современных условиях – работу партийных блогеров в социальных сетях) и прочее.

Подобная структура партийной экономики превращает партии в придаток системы государственного управления. Это лишает их возможности активного политического позиционирования, т.к. государство, выделяющее «собственные» средства, считает, что вправе регулировать их деятельность. Например, на региональном уровне кандидатуры потенциальных участников избирательных компаний согласовываются внутриполитическими блоками региональных правительств, а потенциально опасные кандидаты моментально исключаются из списков (а зарегистрироваться для участия в выборах без партийной поддержки практически невозможно).

Задуманная система финансирования, связанная с оплатой голосов избирателей, т.е. монетизацией электоральной поддержки, должна приводить к активизации конкуренции политических партий на выборах и стимулировать партии работать в межвыборные периоды.

Но это довольно спорный вывод, так как политическая система Российской Федерации носит довольно незрелый характер, а системная оппозиция изначально обладает куда меньшими финансовыми ресурсами, чем «партия власти».

То есть фактически существующая система финансирования партий идет на пользу именно «Единой России» как одной из главных опор современной власти в стране.

Эволюция избирательной системы делает перспективы «партийной экономики» довольно туманными: прогнозируемое сокращение представительства партий системной оппозиции в федеральных и региональных законодательных органах всех уровней приведет к сокращению финансирования партий и станет причиной стагнации партийной системы.

За последние годы у политических партий уменьшаются возможности привлечения дополнительных средств, иногда даже не совсем законными методами. Так, ранее в средствах массовой информации появлялись сообщения, в которых фигурировали факты продажи удостоверений помощников (от 240 до 500 тыс. рублей) депутатов Государственной Думы.

Депутатский мандат стремительно девальвируется, поскольку участие в партийной жизни не обеспечивает защиты от внешнего давления со стороны государственных структур. Кроме того, известно несколько примеров, когда активное участие в общественной деятельности ставило крест на бизнесе. Сама же работа парламентариев становится все более рутинной, а действующее законодательство позволяет довольно легко лишить статуса депутата.

Финансирование партий (за исключением «партии власти») со стороны коммерческого сектора также сокращается. Бизнес вкладывается в рабочие проекты, лоббистские структуры, перспективы оказывать воздействие на исполнительные органы, а в нынешних условиях большинство партий не имеют такой возможности, так как сами зависимы от власти.

Сокращение электорального и политического влияния партий будет приводить к сокращению государственного и частного финансирования, что может повлечь за собой деградацию партийных структур.

В этих условиях все чаще возникает обсуждение вопроса о перспективах партийной системы в России. Велика вероятность сокращения «большой парламентской пятерки» до традиционной «четверки», а в дальнейшем и до «тройки». Иные партийные проекты не имеют шансов на развитие: имеющиеся – из-за слабой электоральной базы, а периодически возникающие – из-за серьезных сложностей с прохождением процедуры государственной регистрации.

Итак, дискуссии о развитии партийной системы в России – это вопрос о ее финансировании и обеспечении функционирования партий.

В настоящее время в России сложилась ситуация, когда господствующее положение занимает одна партия. Для остальных вопрос выживания (т.е. прохождения в Государственную Думу) будет становится основной целью их деятельности.

Сокращение количества партий выглядит закономерным шагом, который уже в самое ближайшее время может сделать наша политическая система. Однако сохраняется вопрос, насколько такой шаг окажется эффективным для развития гражданского общества в нашей стране.