Главный итог саммита БРИКС 2024 в Казани: емкость рынка – «наше все»

В свое время Илон Маск лаконично пошутил, приоткрыв суть БРИКС и его угрозы для Запада, отметив, что раньше страны этого объединения производили для нас смартфоны и у нас же их покупали, а теперь они хотят торговать друг с другом напрямую.


В чем суть?

Если отбросить всю «надстроечную политическую шелуху», главной целью и смыслом БРИКС в современном виде является экономическая интеграция – объединение рынков. Емкость рынка – главный фактор развития в современной экономике. Доступ к рынкам определяет потенциал национальных экономик, их специализацию и позиционирование в международном разделении труда, масштаб и конкурентоспособность производителей, уровень технологического развития. Чем больше рынок, тем более дорогие технологии на нем можно окупить. Рост рынков – главный фактор прироста капитала. «Судьба доллара» и использование расчетной валюты – так же производный фактор от емкости обслуживаемого рынка: кто контролирует рынок – тот и вводит свою валюту.

Критическое снижение доли стран Запада на мировом рынке

Гегемон ослаб? Ослабление влияния США и Запада в мире обусловлено, в первую очередь, потерей контроля над рынками. В 1991 году емкость рынка стран «Большой Семерки» составляла 70% от мировой, сейчас – только 30%. На весь «коллективный Запад» приходилось около 80% глобального рынка, в настоящее время его доля приближается к 40%. Соответственно, объем рынка остальных стран в ближайшие годы превысит 60%.

Парадокс заключается в том, что ведущим фактором развития мировой периферии послужил экспорт западного капитала и технологий. И сейчас главным вызовом для Запада является угроза интеграционных процессов без его (Запада) участия. Как минимум два таких проекта – БРИКС и Большая Евразия имеют потенциал объединенного рынка емкостью более половины мирового.

Дискриминационный характер международной торговли в рамках ВТО

При вступлении в ВТО страна-кандидат должна согласовать условия двустороннего торгового соглашения со всеми действующими членами Организации. Естественно, старые участники диктуют условия новым. В результате в наиболее выигрышном положении в части таможенных тарифов оказались первоначальные участники организации-предшественника ВТО – ГАТТ (страны «Золотого миллиарда»). Теперь в рамках ВТО из одних стран выгодно экспортировать продукцию с высокой добавленной стоимостью, например, машины и оборудование, а из других – ресурсы и товары с низкой добавленной стоимостью.

В условиях доминирования западных рынков вступление в ВТО для развивающихся стран давало реальный импульс экономическому развитию. Но какой смысл испытывать дискриминацию, когда Запад уже не контролирует основную часть мирового рынка?

Наднациональная система управления современного глобализма включает три главные организации – МВФ, Всемирный банк и ВТО. Запад должен либо реформировать их, создав более справедливые условия, прежде всего, в международной торговле, либо «альтернативные интеграционные процессы» продолжаться и усилятся – вплоть до создания альтернативных МВФ, ВБ и ВТО. Аналог Всемирного банка – Новый банк развития (НРБ) в рамках БРИКС – уже создан.

Однако, Запад не хочет подвинуться не только и не столько из-за своего «высокомерия» или «алчности буржуазных элит», сколько в силу объективных диспропорций, сложившихся в экономике западных стран.

«Сервисная экономика Запада» и «феномен корейского принтера»

Как-то, в начале 2000-х один британский предприниматель, покупая в России цветной принтер корейского производства, был весьма удивлен его стоимостью – 100 долларов. На Островах стоимость такого аппарата была эквивалентна 300 долларам. То есть Россия на логистике и перепродаже принтера, произведенного в Республике Корея за 50 долларов, зарабатывала 50 долларов. А Великобритания – 250. Именно такое явление называется «сервисной экономикой».

В 2020 году в британских СМИ прошла информация, что доля «сервисной экономики» Объединенного Королевства превысила 80% ВВП. Статистическая путаница заключается в том, что в состав «сервисной экономики» входит как сектор реальных услуг, так и «перепродажа корейского принтера». По оценкам экспертов перепродажа товаров из третьих стран составляет до 1/3 ВВП западных экономик. В случае гипотетического выравнивания таможенных тарифов с развивающимися странами этот сектор рухнет в первую очередь, вызвав массовую безработицу.

Кроме того, установление более справедливых условий международной торговли приведет к потере Западом значительной доли создаваемой в мире добавленной стоимости. Нужно будет выстраивать конкурентные преимущества без тарифных преференций, то есть снижать уровень оплаты труда и благосостояния граждан.

Диспропорции в системе распределения на примере стиральной машинки Bosch

Несколько лет назад немецкая телекомпания Deutsche Welle провела интересное расследование. Оказалось, что производство стиральной машинки Bosch почти полностью локализовано в Китае. После сборки такая машинка заезжает в Германию, к ней прикручивается стеклянная дверца и наносится маркировка «Made in Germany». При этом 70% добавленной стоимости достается фирме Bosch, 30% – китайским производителям. То есть современная модель международной торговли в рамках ВТО приводит не только к гипертрофированному развитию «сервисной экономики» западных стран, но и к избыточному присвоению ими мирового общественного продукта.

Как быть?

Очень осторожно и последовательно! Осторожно – в том смысле, что для части наиболее влиятельных западных элит развитие альтернативных интеграционных проектов абсолютно неприемлемо. В этой связи, вопросы внешней и внутренней безопасности стран-участниц «альтернативной интеграции» обретают вполне конкретное экономическое содержание.

Запад находится в цейтноте: доля их рынков продолжает стремительно сокращаться, альтернативные интеграционные процессы медленно, но верно развиваются. В этих условиях, пожалуй, не стоит лишний раз «дергать тигру за усы». Более разумно дождаться, когда «рациональные люди» успокоятся, смирятся с неизбежным, взвесят потенциальные риски, боли и выгоды и на политическом Олимпе появятся персонажи, с которыми можно будет конструктивно разговаривать.

В плане последовательности. Статус стран-партнеров – пожалуй, ключевое стратегическое решение саммита БРИКС в Казани. В этом можно увидеть контуры многоуровневой интеграции. Интеграция предполагает допуск на свои рынки конкурентов из более развитых стран и даже отказ от части суверенитета. Участники по-разному готовы к этом. Кто готов – пожалуйста, в первый уровень интеграции, кто пока не готов – добро пожаловать во второй. Главное, что объединение в рамках БРИКС и других российских инициатив носит равноправный и справедливый характер.

Что важно для России?

Перспективы интеграционных процессов в рамках БРИКС стратегически выглядят замечательно. На практике разный уровень экономического развития стран – весьма серьезное ограничение. И Россия здесь пока не в топовом эшелоне. Даже несмотря на то, что не так давно она стала 4-й экономикой мира. Доля страны в мировом ВВП по ППС составляет 3,5%. Для сравнения показатели «большой тройки»: Китай – около 19%, США – около 15%, Индия – около 8% мировой экономики.

Так, Китай уже несколько лет предлагает России зону свободной торговли ЕАЭС и Китая (такие ЗСТ уже действуют с Вьетнамом и Ираном). Однако, для российских производителей открытие внутреннего рынка китайским товарищам, которые в разы крупнее и конкурентоспособнее, пока чревато гораздо большими рыночными потерями, чем приобретениями. Вплоть до поглощения целых секторов российской экономики. Схожая ситуация и с возможной более тесной интеграцией с Индией.

Но выход есть. Объединенный экономический потенциал России и СНГ сопоставим с текущими показателями экономики Индии. СНГ для России – это и страховой полис на случай самых неблагоприятных санкционных сценариев, и билет в высшую лигу мировых интеграционных процессов.