Накануне войн и революций. Из истории внешней торговли России в начале XX века

Несмотря на экономическую отсталость, которую ещё только предстояло преодолеть, Россия уже с 70-х годов XIX века устойчиво поддерживала активный непрерывный торговый баланс. Известный принцип: «сами будем голодать, но Европу хлебом завалим», действовал бесперебойно даже в годы войн и революций.

Русский хлеб и русский сахар

С 1886-го по 1913 год Россия вывезла потребительских товаров на 25,3 млрд. золотых руб., а ввезла только на 18,7 млрд. руб., то есть обеспечила приток золота и валюты в страну на 6,6 млрд. руб. Доля России в мировой торговле составляла к 1913 г. около 4%, но за период с 1909 по 1913 гг. внешний рынок России успел увеличиться более чем вдвое по сравнению 1904-1908 годами.

Однако даже при бурном промышленном росте в структуре экспорта России до 90 процентов оставалось за продовольственными товарами и сырьем, причем на долю хлеба приходилось примерно 40 процентов оборотов.

Несколько возросли Размеры промышленного экспорта - тканей, нефти, сахара, металлов конечно росли, но его доля всё же составляла только 10% объёмов вывоза. Для завоевания внешних рынков капиталистические монополии стали использовать демпинг, чему способствовало отсутствие в начале прошлого века таких институтов, как ВТО - всемирная торговая организация.

Это делалось при поддержке верховной власти, причём отнюдь не всегда молчаливой – премьер-министр Сергей Витте, к примеру, весьма активно «стимулировал» зарубежную, прежде всего – французскую прессу.

Достаточно долгое время в Лондоне русский сахар продавался по ценам почти в три раза ниже, чем на внутреннем рынке, а могучий рельсовый синдикат продавал на иностранных рынках рельсы на 25 - 30% дешевле, чем в России. В результате русские рельсы появились в Румынии, Италии, Дании, Южной Америке, Японии и даже в Англии.

Встречное движение было тоже достаточно мощным, но если пришествие иностранного капитала в Россию только приветствовалось, не вызывал сильного противодействия и ввоз машин и оборудования, то против экспорта потребительских товаров принимались весьма жёсткие меры. Но в основном финансового характера.


В целом во внешней торговле с Россией первое место принадлежало Германии. Западный сосед не только выкупал львиную долю русского хлеба и иных товаров сельского хозяйства, а также разного рода сырья, но и постоянно наращивал ввоз в Россию немецких машин, станков, оборудования.

Показательно, что никакого снижения оборотов внешней торговли с приближением Мировой войны в статистике не отмечено. Второе месте по внешнеторговому обороту с Россией занимала Англия, и выйти в лидеры ей, скорее всего мешало только отсутствие надёжных и дешёвых каналов поставки товаров, как в ту, так и в другую сторону.

С опорой на «чужие» деньги

Российская внешняя торговля опиралась во многом на агрессивную политику заимствования, в которой принимали участие как государство, так и частные структуры. Самым ёмким в этом отношении оказался для российских заёмщиков французский рынок.

Здесь нельзя не повторить, что российский премьер С.Ю. Витте активно использовал для продвижения на него прессу, как русскую, так и иностранную, не гнушаясь и прямым подкупом журналистов. Во Франции постоянно размещались русские ценные бумаги практически всех существовавших в то время видов и самых разных номиналов и сроков выплат или погашения. Интересно, что уже в наше время их владельцы умудрились получать с постсоветской России немалые дивиденды.


Рост долговой нагрузки на государственный бюджет, а также на частные банки и компании фактически лишь поддерживал царское правительство в его упорном стремлении усиливать политику таможенного протекционизма.

К 1913 году в России была очень широко распространена практика выдачи отечественным предпринимателям специальных вывозных премий и возврата налогов с товаров, предназначенных на экспорт. Такая практика, по своей сути узаконенный протекционизм, фактически способствовала тому, что российские предприятия получали заметные конкурентные преимущества перед иностранными.

Примечательно, что вместе с тем даже в самые трудные моменты истории власти империи не шли на то, чтобы злоупотреблять поддержкой «своих» и откровенно грабить «чужих». Использование в протекционистских целях такого модного в наше время инструмента, как поддержки национального бизнеса или игры с курсом национальной валюты, было ограничено только исключительными случаями.